История про Море

Суббота. Вечером мы с лабрадорами пришли в гости в питомник немецких овчарок, который принадлежит моей знакомой. Мужчины ушли в баню, а мы, оставив Чипа и Шаню, а также лояльных к ним овчарок, играть во дворе, прошли в дом. Дело было зимой, торчать на улице совсем не хотелось, и плавная дружеская беседа мирно велась нами за кружечкой горячего ароматного чая обо всех собачьих проблемах и вопросах. Слушая, как за окном развлекаются, резвясь, наши псы, меня ничего не беспокоило. Как опытный владелец нескольких собак, я прекрасно различаю в общем лае-визге стаи любые звуки, издаваемые каждой из моих собак, и безошибочно угадываю, кто и что делает, поименно. Годы практики, так сказать…

Так вот, судя по тому, как яростно взвыли закрытые в вольерах непримиримые «немцы» в ответ на легкое поскуливание и шмыганье носом, можно достоверно сказать, что Чип бросил веселую дворовую компанию и добежал до дальних вольеров в питомнике, чтоб поразглядывать остальных, не выпущенных на волю немецких «волчарок». Его задача проста – под шумок на коротком, но безопасном расстоянии довести «сидящих взаперти» до белого каления, а потом сосредоточенно, повернувшись спиной, окропить самую любимую информационную точку на углуих же вольера.

Сидящая в соседнем вольере лайка Шаля начинала истерично орать: «Чужая собака! Чужая собака!», немцы исходили на слюну, после чего следовал простой человеческий окрик в открытую форточку из дома: «Чи-и-п, собака, а ты билеты в зоопарк купил? Нет? Тогда пошел вон оттуда!!!» От хозяйских эмоций становится тише в том углу, но слышно, как Шаня во дворе жестко встречает вернувшегося Чипа захватом за загривок. Потом сочный шмяк Чиповского тела на утрамбованный снег, и легкий звук прыжка годовалой немки, спешащей принять участие в процессе воспитания гостя.

Как только Шаню брала усталость, она громко и нарочно испуганно начинала лаять под ворота, на любой шорох, к ней присоединялись немцы, Чип снова бежал к вольерам, голосила лайка, мы орали в форточку, и – все начиналось сначала. В общем, сопутствующие нашей беседе звуки возни во дворе были нормальным фоном нашего вечера.

Вдруг что-то изменилось… Сначала мы и не поняли, что стало тихо.
«Лабрадоры что-то нехорошее делают!» - сказала я. Мы прислушались, - собаки не шумели по какой-то причине. И вольеры, и лайка молчали. Но как было лень вставать и идти смотреть! Мы решили, что псы просто наигрались, устали, легли на крылечке и успокоились. Через некоторое время и вовсе забыли о дворовой компании, пока.. Пока из бани не позвонили мужики: «Ваши лабрадоры жрут нашу рыбу!!!»

А теперь лирическое отступление.
Питомник, где рабочее и племенное поголовье немецких овчарок в своем большинстве живет на улице круглогодично, имеет определенно другой режим и рацион кормления. В частности, на зиму закупаются большие брикеты мяса, субпродуктов и рыбы, которыми заняты морозильная камера, а часть храниться в огороде, в старой чугунной ванне. И гуляющим по питомнику немецким овчаркам даже в голову не приходит, что нужно всего-то отодвинуть картонку, прикрывающую это гастрономическое чудо, чтоб отгрызть кусочек этой вонючей рыбы.

И вот в гости пришли лабрадоры. А буквально накануне в питомник привезли 3-4 брикета замороженной кильки по 10-12 кг, для которой место нашлось в этой самой ванне.Там ее и нашли мои вечно-голодные собаки. Я не знаю, сколько собачьего народа принимало участие в извлечении верхнего брикета килограмм на 10 из этой ванны, но точно – помогала вся компания. Хотя немцы участвовали ради процесса, а вот лабрадоры…

Итак, «Ваши лабрадоры жрут нашу рыбу!!!»
Этот вопль заставил нас выскочить на улицу неодетыми: «Чи-и-и-п!!!! Ша-а-аня!!!» - я даже не сомневалась в своей правоте. Чип тут же вынырнул из-за угла дома, от него воняло рыбой, но пузо было нормальных размеров. «Шаня, немедленно иди сюда!!!» - предчувствуя неладное, я чуть не сорвала голос.

И тут, из-за этого же угла дома показалась морда, потом голова, а потом – мама дорогая, нечто круглообразное, с четырьмя воткнутыми по краям, едва торчащими ножками, выкатилось все остальное, из чего на данный момент состояла Шаня. За километр от нее несло таким Баренцевым морем, что меня одолели приступы тошноты… Удивленные и притихшие немецкие овчарки пытались понять, в чем приколка.Они так и не успели ничего сожрать. Судя по лицу Шани, их просто не подпустили к раздаче. Шаня икнула. Мы дружно стали давиться от смеха и очередных приступов тошноты.

Смех смехом, но это диво надо как-то катить домой.
А живу я в 20 минутах ходьбы. Попрощавшись с гостеприимными владельцами питомника, я легким бегом с Чипом и шаро-Шаней рысцой направилась в сторону дома. По пути надеясь, что все съеденное, а это почти ШЕСТЬ килограмм кильки, дожно вывалиться из жадины через оба отверстия, пока я бегу.
Чипу, видимо, также не досталось, он сводил бровки к переносице, и усиленно нюхал Шанюгу с обеих сторон. Но Шаня НЕ СОБИРАЛАСЬ за «так просто» расставаться с добычей. И мы добежали до дому.

Лабрадорка спокойно отправилась спать в свою клетку, на свою любимую подстилку. Засыпая, она удовлетворенно вздыхала, икала и пукала, наполняя нашу квартиру ароматом рыболовецкого судна в разгар удачного улова. Осознав, что ночной-дневной сеанс поноса обеспечен на 2-3 дня, а, следовательно, надо быть готовыми к частым прогулкам, я легла спать.

Мне снилось море. Волны с шумом набегали на берег и откатывались обратно, катая гальку. Кричали чайки, воняло рыбой. В очередной прилив, когда запах разлагающейся на солнце рыбы, под усиливающимся шумом моря стал совсем невыносим, пришлось проснуться. Это, еще окочательно не очнувшуюся ото сна Шаню - рвало килькой.
Волны, литры непереработанной блестящей рыбки выплескивались на подстилку, ковер, заливая клетку, вещи, и саму Шаню. Проснувшись, она попыталась что-то затолкать обратно в себя, но организм, перенасыщенный фосфором, посылал мозгу запрет. Сна уже не было ни у кого. Подстилку и пострадавшие вещи мы выкинули сразу. До утра отмывали Шаню, клетку и ковер от кильки с одорантами и дезодорантами. Но, еще неделю, соседи по секции и этажу участливо спрашивали, что за рыбий день мы так долго справляем… Словом, поноса так и не было. Кстати, утром того же дня Шаня была замечена первой в рядах, желающихпланово позавтракать, моих вечно-голодных лабрадоров.

Вся эта История подтверждает старую истину собаковода: «Ворованное – всегда максимально хорошо усваивается»